Русские медленно запрягают...
Русское Патриотическое Движение далеко не однозначно. В нем представлены партии, движения и организации самого разного толка и направлений - от либералов до радикалов. Объединяет их одно - любовь к России, желание видеть свой народ счастливым, а страну процветающей.
Александр Петрович Баркашов. Православный. Ему 39 лет. Суждения по многим вопросам бывают резки. Но за ними чувствуется твердая позиция и характер волевого человека, преданного Русской национальной идее. Возглавляет Движение «Русское Национальное Единство».
Корр.: Александр Петрович, развейте слухи, расскажите о вашем Движении.
Александр Баркашов: Движение «Русское Национальное Единство» выросло из «Памяти». Наиболее активные члены «Памяти» - идеологи Движения, распространители патриотической литературы, те, кто занимался охраной массовых мероприятий, работой с молодежью стали ядром «Русского Национального Единства». Мировоззрение каждого соответствовало продекларированным «Памятью» взглядам. По мере нашей работы, мы поняли, что «Память» не стремится сделать Движение массовым, способным влиять на политическую ситуацию в стране. Васильев рассматривал Движение как декорацию для роли, которую он пытается играть. Поэтому на каком-то этапе те люди, которые рвались к серьезной работе вошли в конфликт с Васильевым. Возникла необходимость размежеваться. Мы вышли из «Памяти» и организовали «Русское Национальное Единство». Поскольку я в «Памяти» был членом Совета и заместителем Председателя и всегда старался способствовать наиболее активной деятельности, то меня избрали Председателем «Русского Национального Единства». Это произошло 20 октября 1990 года. Мы - сторонники Русской Национальной Идеи - сформулировали стратегические задачи Движения, наладили выпуск газеты.
Корр.: Ваше отношение к «Памяти» сегодня.
Александр Баркашов: Можно взять вопрос шире. Осташвили, Васильев и тот же Жириновский - звенья одной цепи. За их спиной определенные силы, понимающие неизбежность активизации патриотического движения и пытающиеся облечь его в одиозные формы, которые будут отторгнуты народом. На мой взгляд, Осташвили, «Память» и Жириновский - исполнители воли одного и того же заказчика. И отношение у меня к ним, прямо скажем, отрицательное.
Корр.: Расскажите о ваших буднях.
Александр Баркашов: Самым главным делом я считаю внедрение Русской Национальной Идеи в широкие народные массы. Стараемся вести разговор на языке, понятном нашему народу: устно и печатно. Наиболее эффективно наша политическая работа проходит среди рабочих, военных и молодежи.
Корр.: Движение чего-то стоит, если оно умеет защищаться. Вы защищаться умеете?
Александр Баркашов: Конечно, умеем. Одним из главных критериев отбора функционеров является, прежде всего, не только умение идею сформулировать, но и реализовать, отстоять ее. Это сейчас наши оппоненты притихли. А ведь год-два назад, они настолько были наглы, что если мы начинали говорить о Русских Интересах, то слышалось в ответ: «фашисты». Поэтому в силу обстоятельств, нашего жизненного пути, у нас подбирались люди, которые, уверяю вас, могут за себя постоять в любой ситуации.
Корр.: Демократические средства массовой информации трубили о том, что боевики Васильева, ворвавшись в «Московский комсомолец» покушались на свободу печати. Как Вы к этому относитесь?
Александр Баркашов: Это стиль Васильева. Он не может заниматься ежедневной практической работой. У него характер не такой. С 1985 года он практически не сумел создать более или менее многочисленной и активной организации. Ушли разочаровавшиеся и приходят те, кто клюет на сомнительную славу, которую делают «Памяти» такие вояжи, как в «Московский комсомолец». Что касается конкретной ситуации, то выглядит она как взаимовыгодная акция, сделанная по согласованию «Московского комсомольца» и «Памяти». Это подтверждают многие факты, и больше всего то, что «Московский комсомолец» поднял свой тираж, а цена газеты в те дни была до 10 рублей. Свои дивиденды получил и Васильев: об умирающей «Памяти» заговорили, а это значит, последует небольшой приток людей, необходимых Васильеву для декораций.
Корр.: В дни ГКЧП на чьей стороне были Ваши симпатии?
Александр Баркашов: Первые симпатии на уровне эмоций: люди устали от хаоса, развала государства и нищенской жизни. Естественная реакция была поддержать тех, кто может дать гарантии нормальной жизни, экономическую стабильность. А позже, когда я прочитал «обращение», наступило отрезвление и неприятие их курса. С одной стороны, ГКЧПисты гарантировали экономическую стабильность, обещали остановить развал и разворовывание государства, а с другой - заявили, что все внешнеэкономические обязательства государства остаются без изменений. Значит, ГКЧПисты вовсе не собирались прекращать разбазаривание сырьевых ресурсов по обязательствам, которые давал Горбачев.
Корр.: Как, по-вашему, происходит объединение патриотических сил? И может ли Фронт Национального спасения остановить развал и спасти Родину?
Александр Баркашов: Я считаю, никакого объединения не происходит. Все это фарс. А почему не происходит? Я признаю любовь к национальной Родине, а нация состоит из различных социальных групп. И только сбалансированность интересов всех групп может дать настоящее единение. В нашем случае во Фронте Национального спасения объединилась одна социальная группа - интеллектуальная элита. Главная ее слабость состоит в том, что она далека от народа. Лидеры Фронта Национального спасения к народу не идут, не стараются активизировать его политически. Съезд Фронта провозгласил патриотические лозунги, а в конце один из лидеров его заявил о готовности сотрудничать с правительством, протянуть руку Ельцину. И то, что они решили соединиться и протянуть руку тем, против кого боролись, вместо того, чтобы работать с народом, втягивать его в политический процесс, показывает слабость лидеров Фронта Национального спасения. Я думаю, объединение сил Русского Народа произойдет другим путем. Нация пересмотрит свои взгляды на происходящие события и объединится по своему сценарию. Мне ближе Русский Национальный Собор, идея Соборности. Но Фронт Национального спасения не стоит на Русской Национальной Идее. Более того, его лидеры заявляют о том, что обеспечиваются политические и экономические гарантии всем гражданам без учета национальности. Но мы-то знаем, что в результате геноцида по отношению к Русскому Народу, Русские были поставлены в условия много раз худшие, чем другие народы. Мы знаем о еврейском засилье в средствах массовой информации, в науке, в культуре, в политике. Так вот, этот пункт, который они приняли, закрепляет их засилье. Для меня это новая форма интернационализма. Цель ее - не допустить Русского Патриотического Движения. Но процессы исторические происходят объективно. Просыпается Русский Народ. К весне его Движение станет мощным. Русские медленно запрягают, но быстро ездят.
Хочу особо подчеркнуть, что Возрождение Русского Самосознания вовсе не предполагает декларацию национального превосходства в какой бы то ни было форме. Это дешевая байка специально пущена в ход демпрессой, чтобы запутать все понятия и дискредитировать наше Движение. Речь у нас идет о восстановлении Исторической Справедливости в отношении Русской Нации, как самой пострадавшей и гонимой - шутка ли сказать - в государстве, созданном этой Нацией. Но реабилитация Русского Народа - это только акт справедливости, то есть нравственное возвышение общественного духа. А есть еще акт державный. Он заключается в возрождении разрушенного остова государства, каковым и являлся всегда Русский Народ - гарант стабильности и могущества Отечества, гарант защиты всех малых народов его. Вот что мы вкладываем в понятие «приоритета» относительно Русского Народа, по-другому сказать, мы ратуем за государственное установление тех национальных принципов, которые закладывались изначально и существовали тысячу лет в России и которые грубо и цинично попирались более 70 лет.
Корр.: Многих пугает черный цвет униформы членов «Русского Национального Единства». Почему вы его избрали?
Александр Баркашов: Сейчас народ в силу жизненных обстоятельств - хаоса, неуверенности хочет хоть на чем-то серьезно остановить свой взгляд. Черная форма ассоциируется со строгостью, с дисциплиной, с отречением от меркантильности и повседневных суетных забот. Монахи носили черную одежду. У многих гвардейских полков была черная форма. Такого же цвета она у Русских моряков. И вообще, черный цвет - это цвет Сопротивления Нации, цвет скорби. Россию мы не похоронили, но скорбеть есть о чем. Сто миллионов Русских Людей погибли от геноцида на внутренних фронтах, разрушены храмы, кладбища, отравлены реки, добавилась и чернобыльская беда. Чему радоваться-то? Поэтому в нашей форме черный цвет - цвет скорби и отречения до тех пор, пока мы не победим.
Журнал «Радонеж» No.3,
3 марта 1993 г.
«Наш народ избран для сохранения Истинного Православия в мире до самого Второго Пришествия. Об этом говорили наши Великие Православные Святые и особо чтимые, такие как Серафим Саровский. Более высокой миссии для народа нет. Никакая расовая теория или что-то иное не может дать более высокой миссии. И ничего придумывать не надо, - это у нашего народа уже есть, это ему дано, - он должен к этому вернуться и в этом встать. Стать таким, каким он избран, каким должен быть», - Александр Баркашов.
